Степ

RetroFredAstaireИтак, словно будущая артистка кабаре, я учусь степу и акробатическому танцу, потому что в роскошно обставленном финале шесть атлетически сложенных негров должны крутануть меня в воздухе, затем подбросить, поймать и унести со сцены. Тем не менее этот финал всего лишь детский лепет по сравнению с другими сценами: в них я с огромным питоном. По сценарию он должен сладострастно обвиваться вокруг моего почти обнаженного тела. Питон делает это потрясающе.
На бесконечные постановочные и цветоустановочные репетиции приглашена дублерша, жена дрессировщика. Она умеет обращаться со змеями, особенно с этим питоном, и рассказывает мне много интересного о характере этих таинственных рептилий, которых все недолюбливают. Так, я узнаю, что змеи инстинктивно чувствуют пол человека, с которым они входят в соприкосновение. Поэтому питоны-самцы в варьете «спариваются» с артистками, самки — с артистами. Питон, мой «партнер», особенно чувствителен к этому, добавляет дрессировщица…
Съемки «Мулен Руж» затягивались, потому что мы могли использовать сцену и зрительный зал только после представления. Нашему питону это безразлично; его не интересуют съемочные планы, и он совершенно бесцеремонно начинает сбрасывать кожу. Таким образом, питона, который уже как следует «овладел» своим эпизодом, необходимо менять. Второй питон, несмотря на интенсивные поиски, — дама… Дрессировщица смотрит на меня, я — на дрессировщицу. Обе мы думаем об одном — об «эротической» реакции питона.
Поначалу дрессировщица, как всегда, декоративно укладывает нового питона вокруг плеч. Змея сопротивляется. Чтобы лучше установить контакт, отважная женщина еще оборачивает животное и вокруг тела.
Одну, две секунды все идет хорошо, питон, видимо, пока не разобрался, что к чему, но вдруг рептилия молниеносно сжимается — тихий хруст, и дрессировщица падает. С переломом бедра и вывихнутой ключицей ее уносят.
Эпизод «летит в корзину». Даже после этого несчастья.
Теперь на очереди я.
Я кладу змею на плечи и сразу ощущаю ее сопротивление. В голове у меня одна мысль: «Если ты сейчас задрожишь, если рептилия заметит, что ты боишься, тебе конец…» Я заклинаю режиссера, чтобы он убрал из сценария сладострастно выписанные «непристойные извивы» змеи. Дюпон бормочет: «Именно это и нужно» и саркастически подчеркивает: «Именно это…» Змея делает угрожающее движение…
Камера стрекочет, я улыбаюсь, качаю бедрами.
Прежде чем я успеваю обернуть змею петлей вокруг себя, дрессировщики подскакивают ко мне и — вы-свобождают. Оставались доли секунды…
Режиссер в восторге.
Я продолжаю улыбаться приклеенной улыбкой, ищу опору, бессознательно хватаюсь за воздух и — падаю.
Контрастом по сравнению с «Мулен Руж» в Париже — моя семья, дальнейшая жизнь в Берлине.