1929

d435146ef0efХанс Алберс не женат, но близок с еврейкой Ханси Бург, эмигрировавшей в Англию, и очень привязан к ней. Когда Фрик возобновляет свои насмешки, Алберс, едва сдерживаясь и тем не менее спокойно, говорит:
— Господин имперский протектор, у нас, актеров, существует неписаный закон: не злословить по поводу отсутствующих… Позвольте мне уехать в гостиницу.
Фрик на глазах бледнеет и отдает приказание вы-звать автомобиль.
Алберс встает и выходит. Я присоединяюсь к нему.
В отеле мы ждем, что нас заберет гестапо. Но этого не происходит. Мы так никогда и не узнаем, какому чуду должны быть благодарны.
Итак, в 1929 году, к сожалению, из-за сроков я не смогла участвовать в первом немецком звуковом фильме с Алберсом*.
История кино приготовила мне утешение: позднее мой первый звуковой фильм стал киноклассикой — «Трое с бензоколонки» с Лилиан Харвей, Вилли Фричем, Хайнцем Рюманом и Оскаром Карлвайсом. Фильм (не в последнюю очередь благодаря задорным шлягерам Вернера Рихарда Хеймана) имел огромный успех далеко за пределами страны.
В одном из шлягеров, написанных в стиле шансона, поется: «Друг, добрый друг — лучшее, что может быть на свете…»
okino.ua-liebe-im-ring-518980-aДолжны были быть причины, что друзья в меня влюблялись, поклонялись мне, восхищались мной, но ни один из них не предлагал руку и сердце. Дело было во мне самой, в том, что я все еще испытывала безотчетный страх перед замужеством, в том, что семейная жизнь мне никогда не казалась такой же важной, как очередная роль, полученная мной.
И сейчас, когда над Германией собирались грозные тучи, жажда новых впечатлений, связанных с разрешением творческих задач, была сильнее, нежели стремление укрыться под крылом надежного мужчины.
Брак в моем представлении — это нечто обременительное, опутывающее по рукам и ногам. И дело не только в печальном опыте моей юношеской брачной авантюры в России. Наверное, я слишком эгоцентрична и влюблена в свою профессию. Я не желаю ничего знать о мелочных повседневных заботах, с которыми приходится бороться каждому. По счастью, и мать и сестра, которая теперь тоже живет со мной, избавляют меня от быта. Мой вклад в домашнее хозяйство ограничивается постоянно повторяющимся во-просом: «Деньги тебе нужны?»
i-2И о школьных оценках дочери узнаю я по обязанности, а об успехах племянницы Марины в балетной школе — от Татьяны Гзовски.
В России Марина в три года перенесла полиомиелит; для того чтобы добиться полного восстановления движений, необходима энергия и сила. Наш женский семейный совет решает учить ее на танцовщицу; конечно, это необычный путь для маленькой девочки с парализованной ногой, но эксперимент удается: Марина очень музыкальна, старательна, она развивает больную ногу и через несколько лет побеждает свой недуг.
Возможно, друзья чувствовали, что в моем окружении слишком много «женского влияния» и что с юности и вследствие воспитания я слишком самостоятельна для длительного союза с мужчиной и уз брака.
Вероятно, это ощущали мои настоящие друзья, а о других я и вовсе не хочу говорить, о тех коллегах, которые заводили любовные интрижки поочередно (а то и параллельно) почти с каждой смазливой актрисой, или о тех «творческих личностях», которые каждую сексапильную даму представляли исключительно в горизонтальном положении.