1933

i_067В начале 1933 года моя дочь Ада сообщила мне, что выходит замуж. То есть поставила перед фактом, абсолютно так же, как я своих родителей в 1914 году. Благоразумию и мудрости чаще всего предшествует авантюра. Ада приходит ко мне в комнату и говорит просто и твердо:
— Мама, мне нужно с тобой поговорить.
Я пишу письмо и рассеянно спрашиваю:
— В чем дело?
— Я хочу выйти замуж.
Аде шестнадцать с половиной. Мне тогда, в России, тоже было шестнадцать. Я пытаюсь остаться невозмутимой.
— Это неизбежно?..
— Да.
Откладываю ручку:
— Это необходимо или ты хочешь?..
— Я хочу!..
Она произносит это с непередаваемым выражением. Уже в это мгновение я чувствую, что дальнейшие вопросы можно задавать лишь для проформы. Итак, я соблюдаю формальности, чтобы сохранить «материнское лицо»:
— И кто же этот счастливец?
— Франц Ваймайр — ты его знаешь…
67689Разумеется, я его знаю. Францль — звезда-оператор, среди прочих он снял несколько фильмов с участием Цары Леандер. Но Ада и он — ну и ну…
Ада становится фрау Ваймайр. Счастье длится так же недолго, как в свое время и мой «детский брак».
Вскоре я снова совершаю ошибку с далеко идущими последствиями. Я даю себя убедить честным и дельным — как поначалу мне кажется — предпринимателям, будто самое время вместе с ними основать собственную кинофирму. Так возникает «Ольга Чехова Фильм-Лтд. Лондон — Париж». Все дело в том, что в коммерческих делах я была еще неопытна и излишне уверена в порядочности своих партнеров. Передав генеральную доверенность на ведение дел упомянутым коммерсантам, я сама отказалась от участия в управлении. Позднее, будучи уже опытным коммерсантом, я только качала головой, вспоминая об этой глупости.
Поначалу мне все очень нравится. Я горжусь моим — моим собственным! производством. Мы снимаем ленту «Диана», которая сразу же вызывает оживленные споры, потому что она — несколько преждевременно для того времени затрагивает проблему лесбийской любви. Сборы вроде бы неплохие, и если мне нужны деньги — я никогда не беру много, — я снимаю необходимую сумму со счета фирмы. И вот однажды — наверное, в те годы это была единственная моя прихоть оплачивается новый автомобиль. Я покупаю его и выписываю автомобильной фирме чек. И тут происходит нечто, что огорошивает меня: директор банка просит навестить его. Выясняется, что на моем счету осталось 30 марок и мое поведение при соответствующей интерпретации точно подпадает под состав преступления одного уголовно наказуемого деяния. Более того, банковский дом «Штерн» в Лейпциге предъявляет мне к оплате непокрытые векселя на сумму в четверть миллиона рейхсмарок.banchetrading
Ответственные господа из моей фирмы скрылись, как вскоре выяснилось. Среди кредиторов начинается настоящая паника. Я в отчаянии, ибо не знаю, как найти выход.
И тут происходит чудо: мне наносит визит один пожилой господин, крупный и седой, джентльмен, словно из детских книг, — господин Штерн, шеф банкирского дома «Штерн» в Лейпциге. Без особых предисловий он объясняет, что не в последнюю очередь ввиду приближающегося еврейского праздника Йом-Кипур* он более не желает быть моим кредитором и считает мой долг погашенным.
— Я почитаю вас как женщину и артистку и не допущу, чтобы вы отчаялись. Нет, вы должны без забот заниматься творчеством… — добавляет он, в то время как я растерянно смотрю на него, пораженная самим чудом существования такого человека. Прежде чем я успела прийти в себя, он поцеловал мне руку и исчез…
Счастье, что и я однажды смогла помочь ему…